Поиск
17 августа силовики пришли с обыском в московскую квартиру участника движения «Голос» Владимира Жилкина. В тот день обыски проходили у нескольких координаторов движения. Позже стало известно, что в отношении сопредседателя «Голоса» Григория Мельконьянца завели уголовное дело об организации работы «нежелательной» организации. Жилкин проходит по этому делу свидетелем — мы записали его рассказ.
ОБ ЭТОМ НИКТО НЕ УЗНАЕТ
Если об этом никто не напишет. Подпишитесь на регулярные пожертвования ОВД‑Инфо, чтобы плохие дела не оставались в тишине.
Мы с женой проснулись от нескончаемых звонков в дверь. Было около 6 утра, звонили в дверь и к нам, и к соседям. Поэтому мы сначала не поняли, к кому именно пришли полицейские.
У нас уже была похожая ситуация осенью [2022 года]. Тогда полицейские приходили не к нам. В этот раз они тоже сначала направились к соседской квартире. Мы стали ждать развития событий, но на всякий случай написали в бот ОВД-Инфо.
Как оказалось позже, и осенью [2022 года], и сейчас полицейские допустили ошибку при составлении документов. У них был неправильно указан номер квартиры. То есть искали они нас, но постоянно ломились к соседям.
В итоге сначала выломали соседскую дверь и только потом сообразили, что пришли не туда. Стали звонить нам. Понимая, что они настроены по-боевому, и видя на примере соседей, что если мы не откроем дверь, то ее сломают, был вынужден впустить их в квартиру.
Вошло точно больше 10 человек. Сколько всего было полицейских, точно сказать не могу, но к нашему дому подъехало два микроавтобуса, наполненных людьми в форме, и один Ford.
Меня тут же резко положили на пол, ударили, кажется, кулаком по голове. Потом еще зачем-то походили ногами по спине.
Начался обыск. Сначала мне даже не дали прочитать постановление — показали его только с рук. Потом разрешили все-таки ознакомиться с документом, но копию постановления так и не выдали. В документе было указано, что обыск проводится в связи с чрезвычайной ситуацией. Постановление было выписано не судом, а следователем. Номер квартиры был вписан от руки.
Когда спросил, почему они в таком большом составе явились ко мне, полицейские объяснили, что такое решение приняло их начальство на основании расчетов аналитиков. Сочли, что я представляю собой настолько серьезную угрозу. У меня после этого мания величия должна, по идее, развиться. Раз я чуть ли не Джеки Чан или Жан-Клод Ван Дамм, по мнению полиции.
На вопросы о том, зачем меня положили лицом на пол, полицейские отвечали, что пытались обеспечить свою безопасность. Их якобы так проинструктировали. Сказали, что лица, которые могут находиться в квартире, угрожают их безопасности.
Настойчиво требовали, чтобы я предоставил доступ к своему телефону. Отвечал, что после ударов по голове не могу вспомнить пин-код. Объяснял полицейским, что их действия не очень располагают к тому, чтобы голова хорошо работала, они в ответ угрожали, что могут «отпиздить».
Во время обыска изъяли винчестер, телефон мой и супруги, флешки и несколько визитных карточек. Одна визитка была от члена семьи Кригеров — этот человек занимается риэлторскими услугами. Мне визитку дали родственники Артема Кригера, когда я защищал его в суде. Думаю, полицейские триггернулись, увидев медийную фамилию.
Другая визитка очень древняя — от Фонда Сороса. Я даже не могу вспомнить, какое имя на ней было указано. Дело в том, что в 2000-е годы дядя и тетя моей супруги занимались книгоизданием. Тогда было вполне естественным, что большая часть этой индустрии финансировалась Соросом. Визитка как раз тех времен. Но она вызвала почему-то живой интерес у полиции. Было видно, как они кайфанули, когда нашли ее. На объяснения, данные моей супругой об истории визитки, главный в группе сказал: «Вот видите, как вовремя она обнаружилась».
Сами полицейские говорили, что ищут доказательства моей связи с «нежелательными» организациями, в частности ENEMO.
Вообще обыск проходил сравнительно спокойно. Погрома, как это иногда бывает, к счастью, не было. По шкафам полицейские фанатично не лазили. Книги их не интересовали. Зато изучили все наши вазочки.
Все время, что полицейские обыскивали квартиру, я был со следователем на кухне. Меня никуда оттуда не выпускали. Жену в это время держали в другой комнате. Никаких существенных вопросов ей не задавали. Просили только сдать «всех врагов народа». Спрашивали про заграничные поездки, интересовались, как часто мы ездим в Грузию и Армению. По идее, это информация, которую они легко могут запросить у наших таможенных служб. Необязательно было для этого приходить к нам домой в 6 утра.
Переживал, что полицейские могли что-то подложить при таком обыске, но я потом внимательно просмотрел вещдоки. Ничего незнакомого мне там не было. Тем не менее, понимаю, что так как силовики находились в комнатах одни, могли поставить там, например, жучки.
Уверен, что этот обыск — способ оказать на нас с супругой психологическое воздействие. Все проходило в атмосфере морализаторства. Несколько полицейских рассказывали нам с супругой, как правильно и как неправильно жить. Все время предлагали в чем-то признаться, начать сотрудничать, угрожали. После обыска меня посадили в черный тонированный микроавтобус без номеров и повезли в травмпункт. Оттуда на скорой в сопровождении силовиков отправили в городскую клиническую больницу имени А. К. Ерамишанцева. Зафиксировали ушибы мягких тканей головы и спины.
После этого мы поехали в отделение Следственного комитета. Всю дорогу силовики пытались внушить идею, что теперь мы с женой должны куда-то исчезнуть, забиться в угол и вести себя так, чтобы никто о нас ничего не слышал. Эту мысль полицейские повторяли многократно.
В перерывах между такими беседами «смелый» ФСБшник в маске показывал дубинку. Интересовался, били меня или нет, знаком я с тем, что это такое или нет. Атмосфера была не самой приятной.
Думаю, таким образом хотели меня запугать. Несомненно, причина в предстоящих президентских выборах. Полиция решила, что надо перед ними хорошенько надавить на «Голос», на наблюдательское сообщество. Прошлись по наиболее медийным и активным, с их точки зрения, участникам.
Это лишь мое предположение. В разговорах полицейские говорили, что заниматься наблюдением на демократических выборах — полезно. Но то, что «Голос» сотрудничает с «нежелательными» организациями — так называемыми «врагами Отечества», — это плохо.
— Представьте себе, если бы в выборы в Америке или другой стране влезала Россия?
Было очень нелегко все это слушать с серьезным лицом. Почему режим настолько сильно переживает и трусит, даже когда все институты контроля за выборами в стране фактически уничтожены, наблюдатели разъехались, а на участках сидят проверенных люди? Это рождает мысль о том, что что власти сильно не уверены в исходе президентских выборов. Имеют основания переживать, что именно выявленные нарушения могут стать тем триггером, который приведет к краху режима.
Вывод, который можно из этого сделать: те, кто остается в России и чувствует в себе силы, могут изучить сейчас «Закон об основных гарантиях», закон «О выборах Президента Российской Федерации» и изыскать способы наблюдения на президентских выборах.
Только в Следственном комитете мне объяснили, зачем ко мне домой пришли с обыском. Сказали, что они считают «Голос» частью «нежелательной» организации ENEMO, а значит, участники движения автоматически являются участниками «нежелательной» организации.
Но что делать со мной, следователи явно не знали. Безусловно, это был политический заказ, а Следственный комитет только выполнял решение сверху.
На допросе я по совету адвоката [от ОВД-Инфо] Анны Полозовой, воспользовался 51-й статьей Конституции. Следователи сказали, что я прохожу по делу свидетелем, но к свидетелям обычно не врываются с обыском в 6 утра. Отношение к свидетелю у них, однозначно, как к особо опасному террористу.
После допроса с меня взяли обязательство о явке. После этого отпустили.
Пока сложно понять, как чувствую себя психологически. Обыск сам по себе событие не очень приятное. Вдвойне неприятно, когда люди в твоей квартире не просто ведут себя по-хозяйски и по-хамски, но еще и занимаются рукоприкладством. И вместо того, чтобы сделать Москву безопасной для москвичей, полицейские отправляют огромный наряд ко мне домой. Разыгрывают спектакль. Показательно надевают бронежилеты, когда заходят к нам в квартиру. От этого, с одной стороны, испытываешь жуткий стресс. С другой стороны, выглядит это все дико комично.
С соседкой, которой полицейские по ошибке выломали дверь, мы пока не виделись. Но нам никто ничего не высказывал. Она делает вид, что ничего не происходит. Ну и что тут сказать? Это действительно ошибки и характеристики системы, в которой мы живем. Супруга спрашивала у полицейских, что они будут делать с соседской дверью. Они сказали, что разберутся. Адвокат Анна Полозова тоже в Следственном комитете задавала этот вопрос, следователь ей ответил: «Ну бывает, ничего страшного». Так что, видимо, для них это абсолютно естественно. Как там у Стругацких, «…почему бы даже благородному дону не принять пару розог от имени его преосвященства!»
Записала Карина Меркурьева
ОБ ЭТОМ НИКТО НЕ УЗНАЕТ
Если об этом никто не напишет. Мы можем писать новости о политических преследованиях только потому, что тысячи людей поддерживают ОВД-Инфо.Подпишитесь на регулярные пожертвования ОВД-Инфо, чтобы плохие дела не оставались в тишине.
